Allmini.ru

Алкоголь Элит
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Краткое содержание Стивенсон Странная история Доктора Джекила и Мистера Хайда

Краткое содержание Стивенсон Странная история Доктора Джекила и Мистера Хайда

В произведении «Странная история Доктора Джекила и Мистера Хайда», созданном шотландским писателем Робертом Стивенсоном, описываются фантастические события.

Мистер Аттерсон – нотариус был добрым и отзывчивым человеком. Он вместе с мистером Энфилдом любил гулять в выходные дни. Однажды на одной лондонской улочке Энфилд рассказал своему попутчику странную историю.

Однажды ночью Энфилд увидел, как один мужчина споткнулся о девочку, лежащую на земле, чуть не убив её. За этот поступок ему пришлось откупаться от родственников ребёнка. Энфилд узнал, что фамилия мужчины – Хайд.

А у Аттерсона хранилось завещание Генри Джекила, который всё своё имущество завещал Эдварду Хайду. Аттерсон стал следить за зданием, где жил Хайд.

В один из дней столица Англии была потрясена зверским преступлением, которое на глазах свидетелей совершил Хайд. За раскрытие места нахождения преступника было назначено солидное вознаграждение.

Джекил сказал Аттерсону, что не знает, где находится Хайд. Но нотариус узнал, что Джекил странно себя вёл, постоянно запирался в кабинете, иногда ночевал там. Затем дворецкий пришёл к Аттерсону и поведал, что Джекил уже восемь дней не выходил из кабинета.

Нотариус и дворецкий пошли в дом Генри и обнаружили в кабинете умирающего Хайда. Так же мужчины обнаружили бумаги, в которых была написана исповедь Джекила.

Генри был наследником огромного состояния, перед молодым человеком были открыты все двери. Но Джекил очень любил удовольствия. Вскоре он понял, что внутри его существовал ещё один человек. Мужчина решил разделить две натуры. Так же Генри создал напиток, который мог превращать его в совершенно другого человека – Хайда, который был молод и порочен. Вот не устояв перед своим изобретением, Джекил стал постоянно превращать себя в Хайда. В этом обличии он совершал ужасные поступки, а однажды убил человека. Только после этого Генри понял, что Хайд берёт над ним верх. Порочный и злой двойник уже не хотел исчезать. Он желал погубить Джекила. Генри мог становиться собой, если только пил свой изобретённый напиток. Поняв, что уже не в силах избавиться от Хайда, Джекил принял яд.

Роберт Стивенсон в романе показал, что если человек даст волю своим порочным наклонностям, то они постепенно одолеют его. Автор доказал читателям, что надо держать все свои страсти в узде, нельзя потакать отрицательным чертам характера.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Стивенсон. Все произведения

Странная история Доктора Джекила и Мистера Хайда. Картинка к рассказу

Сейчас читают

В один из дней доктор узнал, что в Африке обезьяны заболели и просят помощи. Айболит на корабле отправился в дальнюю дорогу вместе со зверями.

Пепе – худенький ловкий итальянский мальчик из бедной семьи. Несмотря на то, что одет в лохмотья, он радуется жизни и частенько напевает какую-нибудь песню. Любопытен, наблюдателен. Развлекая друзей, иногда мастерски передразнивает туристов.

Жанровая направленность произведения представляет собой рассказ, предназначенной для детской читательской аудитории. Главными персонажами рассказа являются Вася и Дима, представленные в образах мальчишек, отличающихся детским любопытством и наивностью.

Чарльз Диккенс своим романом Пойман с поличным стал одним из основоположников писательского жанра детективных историй.

Немало людей слышало имя древнегреческого драматурга Софокла, но вряд ли многие смогут рассказать о нём или перечислить его пьесы.

Рецензии на книгу «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» Роберт Стивенсон

Остров Детства. Вот он — всегда светлый, добрый, лучистый, с абрикосовыми деревьями. Плывешь ли куда-то, тонешь ли, дрейфуешь в проруби — на остров Детства ты всегда можешь вернуться. Там всегда ждут друзья, они тебе искренне рады. Но на этот Остров кое-кого лучше высадить сразу и навсегда, чем топить его уже потом на вполне взрослой глубине. Куда лучше образы некоторых авторов оставить в своей памяти чистыми, детскими, незапятнанными. Вот, ты подплываешь и они машут своими разномастными шляпами издали. Здравствуйте, дорогие друзья детства, Теодор Драйзер, Джек Лондон, Майн Рид, Рафаэль Сабатини, Эмилио Сальгари. Примите еще в свои ряды Фенимора Купера. Конан-Дойль? Ну, что вы. Плывет дальше. Пристли тоже. И Ремарк. Ну и что, что весь прочитан. В перечитывании особый смак. Ах да, простите, попросите господина Стивенсона на борт. За ним-то мы и приплыли.

Когда я просмотрел список прочитанного у любимого Стивенсона (впрочем, а у кого он не любимый), то пришел в ужас. Пять произведений! И это при том, что собрание сочинений демонстративно стояло в дефицитные книжные годы на самом видном месте. Справедливости ради следовало бы заметить, что основные тяготы чтения легли на второй том, он выделялся на общем фоне своей потрепанностью, ибо заключал в себе «Остров сокровищ» и «Черную стрелу». Остальное же или было читано по одному разу, или было оставлено на черный день. В результате со Стивенсоном в детстве произошло тоже самое, что сейчас происходит с Диккенсом. Мне жалко его читать. Что делать, если он кончится?

Читайте так же:
Абсент в домашних условиях по рецепту с фото

«Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» даже не короткая повесть, а большой рассказ — венец творчества Роберта Льюиса Стивнсона. Можно даже не предполагать, а утверждать, что таковым бы он не являлся, если бы судьба была более благосклонна к замечательному автору и его жизненный путь не прервался во цвете лет. Тема двойственного союза доктора Джекила и мистера Хайда настолько глубока, многогранна и объемна, что будет актуальна всегда и во все времена. Приписывать этому произведению лишь одни мистические корни было бы чрезмерным упрощением и вызывает некоторое недоумение тот факт, что «Странная история» не стоит на одних полках с признанными мэтрами мировой классической прозы. Связано это прежде всего с тем, что время и читатели нарекли Стивенсона писателем для детей и юношества, автором приключенческих романов.

Почему это так? Вряд ли сам Стивенсон ориентировался на подобную аудиторию, поэтому корни ответа на этот вопрос следует искать в самой личности автора. И действительно, нечто лирическое из-под пера Роберта Льюиса выглядело бы несколько неестественно, но такие вещи как схватки с пиратами, лесные охоты, поединки, любой другой экшн, требующий недюжинной фантазии и концентрации волевых усилий — это именно то, что всегда привлекало читателей. И, хотя на войне чаще всего четко разделается свой и чужой, белое и черное (все это является ярким признаком детского произведения), мы хорошо помним неоднозначные образы очаровательного Сильвера или мастера Хэтча из «Черной стрелы», которым просто невозможно не симпатизировать. У каждого автора свои сильные и слабые стороны. Похожим путем сейчас, вслед за Робертом Льюисом идет Джоан Роулинг. Пройдет время и, дай бог, читательская община забудет ее невнятные эксперименты, навсегда вписав ее в мировую историю литературы как писательницу для детей и юношества.

Доктора Джекила и мистера Хайда было бы недостаточно только сравнивать, делая упор на том, что в человека мы превращаемся лишь тогда, когда над нами властвуют не только одни животные инстинкты. Все мы изображаем в этой жизни кого-то другого, играем какую-то роль в своей пьесе жизни, стараемся казаться лучше в чужих и собственных глазах. Наш личный мистер Хайд всего лишь затаился и ждет своего часа. «Эффект Джекила», свойственен на разных уровнях только общей недоразвитой массе. Пример доброго и вечного искусно используется истинными Хайдами, которые пускают в дело это свойство обучаемости народа в своих личных корыстных целях. В идеале человек развитый приходит к собственным понятиям и на него больше не влияют ханжеские тиски общества и ограничения. Природу добра и зла рассматривать не буду — это слишком банально.

Если углубиться в дальнейшие дебри этого необъятного произведения, то можно бы было сделать много выводов о проблемах воспитания детей и формировании у них личности Джекила и личности Хайда. Не думаю, что злобный образ Хайда все же является потаенным желанием самого Стивенсона и он воплотил в нем все то, что не смог получить в реальной жизни. Скорее, он, со свойственной ему проницательностью, просто видел и чувствовал ту самую грань лучше многих, которую так мистически описал. История бы была странной, если бы была написана кем-то другим. В данном случае достаточно упомянуть лишь фамилию автора.

The Strange Case of Dr. Jekyll and Mr. Hyde

Our editors will review what you’ve submitted and determine whether to revise the article.

The Strange Case of Dr. Jekyll and Mr. Hyde, novella by Scottish writer Robert Louis Stevenson, published in 1886. The names of Dr. Jekyll and Mr. Hyde, the two alter egos of the main character, have become shorthand for the exhibition of wildly contradictory behaviour, especially between private and public selves.

Robert Louis Stevenson

Summary

The tale—told largely from the perspective of Mr. Gabriel John Utterson, a London lawyer and friend of Dr. Henry Jekyll—begins quietly, with an urbane conversation between Utterson and his friend Mr. Richard Enfield. The latter tells how, returning home in the early hours of the morning, he witnessed a “horrible” incident: a small girl, running across the street, was trampled by a man named Mr. Edward Hyde, who left her screaming on the ground. After being caught, Hyde, who has a face that inspires loathing, agreed to pay the child’s family, and he retrieved from a dilapidated building a check from the account of a respected man. Enfield assumes that Hyde is blackmailing that man, whom Utterson knows to be his client Jekyll.

Читайте так же:
Обзор абсента Fruko Schulz (Фруко Шульц)

Utterson has in his files a will in which Jekyll bequeaths everything to Hyde. Troubled, the lawyer visits Dr. Hastie Lanyon, a longtime friend of both Jekyll and Utterson. Lanyon says that he has seen little of Jekyll for more than 10 years, since Jekyll had gotten involved with “unscientific balderdash,” and that he does not know Hyde. Utterson waylays Hyde at the old building and introduces himself and then goes around to Jekyll’s house (the neglected building is a laboratory belonging to the house), only to learn from the butler, Poole, that Jekyll is not at home and that his servants have orders to obey Hyde.

Almost a year later a maid witnesses Hyde beating to death a prominent gentleman who is also a client of Utterson’s. Utterson leads the police to Hyde’s home. Though he is absent, evidence of his guilt is clear. Utterson goes to see if Jekyll is harbouring Hyde, and Jekyll gives Utterson a letter from Hyde, in which Hyde declares that he will be able to escape. However, Utterson’s clerk notices that Jekyll and Hyde appear to have the same handwriting. Jekyll seems healthier and happier over the next few months but later starts refusing visitors. Utterson visits a dying Lanyon, who gives Utterson a document to be opened only after Jekyll’s death or disappearance. Weeks later, Poole requests that Utterson come to Jekyll’s home, as he is fearful that Hyde has murdered Jekyll. When Poole and Utterson break into the laboratory office, they find Hyde’s body on the floor and three documents for Utterson from Jekyll.

Lanyon’s and Jekyll’s documents reveal that Jekyll had secretly developed a potion to allow him to separate the good and evil aspects of his personality. He was thereby able at will to change into his increasingly dominant evil counterpart, Mr. Hyde. While the respectable doctor initially had no difficulty in returning from his rabid personality, he soon found himself slipping into Mr. Hyde without recourse to his drug. He temporarily stopped using his potion, but, when he tried it again, Mr. Hyde committed murder. After that, it took a vast amount of potion to keep him from spontaneously becoming Mr. Hyde. Unable to make any more of the drug because of an unknown but apparently crucial impurity in the original supply, Jekyll soon ran out of the drug. Indeed, he took the last of it to write a confession before becoming Hyde permanently.

Legacy and adaptations

The notion of the “double” was widely popular in the 19th century, especially in German literary discussions of the doppelgänger. Fyodor Dostoyevsky’s The Double (1846) dealt with this very subject, and Mary Wollstonecraft Shelley’s classic Frankenstein tale (1818) can be read in this light. The theme was explored explicitly by Oscar Wilde in The Picture of Dorian Gray (1891) and by H.G. Wells in both The Island of Doctor Moreau (1896) and The Invisible Man (1897). In The Strange Case of Dr. Jekyll and Mr. Hyde, Stevenson suggested that the human propensities for good and evil are not necessarily present in equal measure. Hyde is quite a bit smaller than Jekyll, perhaps indicating that evil is only a small portion of Jekyll’s total personality but one that may express itself in forceful, violent ways. The story has long been interpreted as a representation of the Victorians’ bifurcated self. Jekyll is in every way a gentleman, but just beneath the surface lie baser desires that remain unspoken; he is the very personification of the dichotomy between outward gentility and inward lust. Stevenson’s tale took on new resonance two years after publication with the grisly murders perpetrated by Jack the Ripper in 1888, when the psychological phenomenon that Stevenson explored was invoked to explain a new and specifically urban form of sexual savagery.

An adaptation of the tale for the stage was first performed in 1887, with Richard Mansfield as Jekyll and Hyde, and several popular films highlighted the novella’s horrific aspects, from a 1920 version starring John Barrymore to a 1971 B-movie, Doctor Jekyll and Sister Hyde, featuring a female alter ego. Dr. Jekyll and Mr. Hyde (1931), starring Fredric March, and a later adaptation starring Spencer Tracy (1941) were also notable. Stevenson’s story continued to inspire adaptations into the 21st century. It also spurred debate over whether its main character exhibits dissociative identity disorder, a form of psychosis, or some other psychopathology.

Читайте так же:
Зачем поджигают абсент и вдыхают пары

Доктор Джекил и мистер Хайп

Артем Костюковский
27 января 2018, 00:00

«Чмок в холодный лобик», «Тань, когда новая фотка?», «Столько денег спустила на татухи — и смысл?» Комментариев, подобных этим, в инстаграме жертвы жестокого убийства Татьяны Страховой сотни. Корреспондент «РР» узнал у авторов «хайповых» комментаторов трагедии, что и кому они на самом деле хотели сказать и как реальность в их сознании сосуществует с виртуальностью

Доктор Джекил и мистер Хайп

Татьяну Страхову в ночь на 22 января убил на почве неразделенной любви Артем Исхаков, молодой парень, вместе с которым девушка снимала квартиру в центре Москвы. Убил, подробно описал все подробности произошедшего в прощальном письме «ВКонтакте» и покончил с собой.

Убийство Татьяны Страховой стало одним из нескольких резонансных преступлений, совершенных в первом месяце года молодыми людьми. 15 января в Перми двое подростков (бывший и нынешний ученики одной из школ города) ворвались на урок в четвертом классе и напали на учительницу. Педагог получила более десяти ножевых ранений, также пострадали несколько учеников младших классов. Затем подростки начали кромсать друг друга, пытаясь таким образом покончить с собой, но оба выжили. 19 января практически аналогичные события произошли в Улан-Удэ: девятиклассник пришел на урок к семиклассникам с топором и коктейлем Молотова, поджег класс и напал на учительницу. Пострадали шесть человек, а также сам нападавший: он выбросился из окна и получил травмы. Позже стало известно, что у него были двое сообщников четырнадцати и пятнадцати лет — они помогли сделать зажигательную смесь и стояли «на стреме» во время нападения.

Все три случая послужили поводом для широкого обсуждения, хайпа (нарочитой шумихи, ажиотажа) и веселья. Но если в случае инцидентов в пермской и улан-удинской школах это не особо резануло (видимо, потому, что жертвы выжили), то огромное количество глумливых шуток по поводу погибшей Татьяны Страховой возмутило многих. Несколько СМИ привели эти комментарии в своих материалах и телесюжетах, не скрывая и ники авторов.

Что стоит за желанием пошутить в неподобающих для шуток случаях? Сразу оговоримся: мы не хотим никого обличать и разоблачать. Легче всего записать человека в бездушные твари, для которых нет ничего святого, но очевидно, что дело в другом. Возможно — в виртуализации каких-то важнейших базовых вещей, в частности отношения к смерти. Возможно, это способ заявить о себе в виртуальной реальности. Или же защитная реакция под видом юмора (в том числе черного). Мы написали нескольким десяткам комментаторов и, гарантировав им анонимность, попросили поговорить об этом. Откликнулись единицы, и лишь один человек согласился побеседовать подробно.

«Я рад бы вам помочь, но не знаю, что сказать. Это просто шутка», — говорит В. На странице в сети «ВКонтакте» — аватарка мило улыбающегося паренька в очках. На многих фотографиях он вместе со своей собакой. Среди любимых писателей — Маркес и Ремарк. А в графе «главное в людях» указаны доброта и честность. Все это, мягко говоря, не вяжется с откровенно недобрым высказыванием в инстаграме Страховой. На вопрос, не жалко ли ему девушку, комментатор отвечает: «Конечно, жалко». На вопрос, не задавался ли он целью кого-то позлить, говорит: «Отчасти. Вообще это без цели, просто шутка. А так, конечно, забавно, когда некоторые проклинают, угрожают, спрашивают адрес — типа подъедем сейчас. И еще бесят все эти «рипы» (RIP, requiescat in pace — “покойся с миром”, традиционный комментарий на страницах умерших. — “РР”). Вот они все прибежали, зарипали, как будто хорошее дело сделали. Это стадное чувство». — «А разве множество глумливых комментариев — не стадное?» — Ответ: «Все правильно, значит, не одного меня это раздражает. Это нормально — так общаться. Так все общаются. Все троллят друг друга».

О. — красивая шестнадцатилетняя девушка, по всей видимости, из обеспеченной семьи, судя по фотографиям в соцсети, объездила множество стран. Ее, как и В., тоже раздражают скорбные комментарии, и она признается, что с удовольствием читает гневные отповеди, морализаторские упреки.

Погибшую ей жалко, но — удивительная вещь! — добавляет при этом: «Хотя она сама виновата. Голые фотки выкладывала. Полуголые. Зачем? Ничем другим не могла о себе заявить. И парня ее жалко». То есть желание потроллить «правильных людей» забавным образом соседствует с неким морализаторством, осуждением погибшей в связи с «голыми фотками». Я указываю О. на это противоречие и хочу услышать ответ, но наша переписка обрывается.

Читайте так же:
Все о напитке абсент

«Сразу скажу, что мой комментарий не нес цели кого-то задеть или оскорбить. Просто по приколу. Черный юмор, не более. Знаю в жизни любителей такого юмора — на самом деле неплохие и отзывчивые ребята. Такой юмор нельзя воспринимать всерьез», — отвечает А. В его инстаграме фотографии с едой, машинами, небоскребами и пляжами. Как и В., он на странице «ВКонтакте» отмечает «доброту и честность» как главные качества в людях. И, как и О., говорит о вине погибшей, хоть и не так уверенно: «в какой-то мере сама поспособствовала такому повороту событий».

Андрей (имя изменено) — единственный, кто согласился пообщаться по телефону. Ему 18 лет, он, по его словам, будущий социолог. По разговору производит впечатление совсем неглупого, амбициозного молодого человека. Слегка красуется, время от времени, заслышав очередной вопрос, иронически хмыкает.

— У вас довольно злобный комментарий. Зачем вы его оставили?

— Что значит «зачем»? Вы хотите узнать, была ли у меня какая-то конкретная цель?

— Но если вы это написали, значит, хотели что-то до кого-то донести. Что именно?

— Это была шутка. Согласен, довольно черная, но смешная. Ее многие лайкнули, это индикатор качества. Шутки.

— Как вы думаете, есть вещи, над которыми нельзя шутить?

— Нельзя унижать людей, смеяться над их внешностью, над лишним весом. Никогда себе такого не позволяю. В лицо нельзя шутить. Не потому, что опасно, — просто нельзя. Человек может обидеться.

— А вы разве не обидную вещь написали?

— Но ее же не прочтут ни погибшая, ни ее родители.

— А если родственники, друзья все-таки прочтут и им станет больно?

— Ну, тогда, если меня лично спросят, я извинюсь. Но вообще у общения в интернете свои законы. Многое замешано на черном юморе, он стал нормой. Вам самому никогда не приходят в голову черные шутки?

— Всем нам разное в голову приходит, но это не повод высказывать публично все подряд.

— Мне кажется, если ты напрямую никого не оскорбляешь, не унижаешь, нет ничего страшного. Ну а вы бы как хотели — чтобы все пришли и дружно выразили соболезнования, что ли? Так не бывает.

— Не обязательно выражать соболезнования, можно просто промолчать.

— Тут каждый сам решает, молчать ему или нет.

— Как вы думаете, людьми, которые обращаются к черному юмору, может двигать желание психологически защититься таким образом, отстраниться?

— Я не могу за других говорить. В моем случае это точно не психологическая защита.

— Может, это желание позлить кого-то, потроллить?

— Если человек хочет разозлиться, он в любом случае разозлится. Но да, такое желание есть, не скрою. Мне кажется, это нормально.

— Вам жалко погибшую?

— Абсурдный вопрос. Любому нормальному человеку жалко. И ее, и ее родителей. Дикая совершенно история.

— Но жалость не останавливает вас.

— Мне кажется, вы преувеличиваете. Все воспринимаете буквально. То, что люди пишут, не значит, что они именно это имеют в виду. Если, скажем, я пишу про кого-то «я бы вдул», это не значит, что я хотел бы вступить с этим человеком в половую связь. Я имею в виду, что девушка красивая. И таких примеров много. Я видел комментарии в инстаграме Страховой: «Одной тупой мразью меньше», «Земля стекловатой». Вот это мерзко.

— Простите, но не могу не спросить. Если бы что-то случилось с вашими друзьями или близкими и в соцсетях кто-то оставил бы комментарий, подобный вашему, — вы бы не обиделись?

— Все ждал, когда вы спросите. Нет, не обижусь.

— Вам когда-нибудь угрожали за ваши шутки?

— Ну я не то чтобы часто шучу. Вы не подумайте, что я хожу по чужим аккаунтам и ищу, над кем бы поглумиться. Так совпало — однокурсник сбросил ссылку на инстаграм. Угрожали два раза, предлагали «забить стрелу», поговорить по-мужски. Но это импульсивное желание, потом люди, видимо, отходили и больше не писали. Повторюсь: если человек хочет обидеться, он обидится, интернет, соцсети — одна большая группа риска. Мы все можем за что-нибудь получить.

Читайте так же:
Абсент Jacques Senaux (Жак Сено) и его особенности

Выборка получилась небольшой, но по итогам услышанного можно сделать несколько выводов. Первый: мораль в реальной жизни и виртуальной среде для многих молодых людей различается (в реальности и в соцсетях люди могут быть совершенно разными — как в повести Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда»). Вот худощавый интеллигентный подросток читает умную книгу, а вот он же в пылу хайпа спрашивает: «Не подскажете, где можно скачать фотки трупа?))))». Слово, которым, как известно, можно ранить, в значительной мере обесценилось, как и высокие понятия, стоящие за словами. Но при этом велика доля и тех, кто воспринимает все буквально и кого шутки по трагическим поводам приводят в негодование. В какой-то степени эта ситуация сейчас наблюдается и в мире взрослых, яркое подтверждение тому — многочисленные случаи оскорбления национальных, религиозных и прочих чувств. Поводы могут представляться как вполне реальными, так и высосанными из пальца; смертельная обида в одних группах может вызвать шквал шуток в других.

Другой вывод: оценка сказанному тобою в соцсетях не лежит в области этики, а определяется количеством лайков. Много лайков — удачная шутка, все было не зря; мало — неудачно пошутил, есть куда стремиться. Но погоня за лайками — это не нейтральная игра в цифры, здесь тоже вырисовывается некая мораль: стыдно быть неискренним, смешным, опозоренным — это «зашквар».

И наконец, третий вывод следует из первых двух: современные люди (особенно личности формирующиеся, проходящие через кризис) живут между разными мирами с разной моралью и порой не умеют выстроить единую лестницу норм и ценностей, постоянно колеблются. В криминальных и клинических случаях это может приводить к настоящему (не только на словах) обесцениванию любых моральных запретов, виртуализации даже смерти. Но в здравых ситуациях построения личности та же ситуация может, наоборот, расширить картину мира, помочь понять других, снизить распространение жестокого фанатизма.

Абсент «Мистер Джекил (Mr.Jekyll)» – описание и виды марки

Историческая справка. В Германии существует множество старых семейных предприятий по производству алкоголя. Но во второй половине 20-го века для корпораций и малых предприятий пришло время объединить свои капиталы и производственные мощности, чтобы выжить. В 1969 году произошло слияние двух компаний: Pabst, основанная в 1898 году Германом Пабстом, и Richarz, основанная в 1861 году Вильгельмом Йозефом Рихарцем. В начале 20 века компания Richarz была известна своим абсентом, но в 1923 году его производство было запрещено в Германии, и компания доминировала в производстве джина, граппы и ликеров.

В 1988 году семейный бизнес JB Berentzen, основанный в 1758 году, стал частью Pabst & Richarz. В результате была образована корпорация Berentzen Gruppe Corporation, которая стала вторым по величине производителем ликеров в Германии.

В 2008 году разразился кризис, и руководство компании было вынуждено закрыть свой старейший и самый мощный ликеро-водочный завод, который работал в городе Хаселюн с 1758 года. Другой завод, расположенный в Миндене, был передан в управление специально построенному филиал, созданный Pabst & Richarz Vertriebs GmbH.

Чтобы спасти компанию, нужно было срочно обновить ассортимент. А потом пришло время старинных рецептов «ардентского вина» семьи Рихарц. Конечно, при современном уровне технологий зерновой спирт можно очистить намного лучше, чем сто лет назад. Но блендеры компании сохранили дозировку трав и последовательность операций при производстве абсента.

Оставалось только дать название новому напитку. И тогда один из менеджеров компании, страстный любитель творчества Р.Л. Стивенсон, предложил название: «Мистер Джекилл». На этикетке бутылки с абсентом был изображен добродушный джентльмен преклонного возраста с полным стаканом в руках. Правда, старик в сюртуке и цилиндре больше похож на немецкого буржуа, чем на строгого английского джентльмена, но все-таки немецкий абсент!

А чтобы «мистер Джекил» не заскучал, ему поставили в пару крепчайший абсент «Доктор Хайд», на этикетке бутылки которого тот же джентльмен изображен яркими вспышками фейерверков. Конечно, внимательный человек сразу заметит, что звание доктора Стивенсона принадлежало Джекилу, но в мире абсента все наоборот. Чтобы убедиться, попробуйте абсент мистера Джекила и доктора Хайда.

Особенности абсента Mr.Jekyll

  • Доктор Хайд – изумрудно-зеленый абсент крепостью 70%. Содержание туйона – 10 мг на литр.
  • Мистер Джекилл – ярко-салатовый абсент крепостью 55% с насыщенным вкусом и ароматом аниса и полыни. Содержание туйона – 10 мг на литр. Для получения более яркого цвета напитка компания-производитель использует разрешенные в странах ЕС пищевые красители.

Pabst & Richarz рекомендует абсент мистера Джекила “коктейль смерти после полудня:

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector